revanshist

В преддверие дня независимости Минска от вермахта столица наполняется чудесами. 
Пожилой мужчина, позвякивает наградами в вагоне метро. Парадную форму и медали органично дополняет оранжевое сердечко-отражатель, приколотое к потрепанному портфелю. Награды в основном юбилейные – ветеран мирной жизни. 
Рядом, в образе напудренной девицы сидит молодое поколение. Молодое поколение чтит память фликероносного соседа по скамейке и его подвига, приколов к бюсту красно-зеленый бантик – БРСМ прививает на нашу почву политические технологии российской власти. С той только разницей что «георгиевская ленточка» имела отношение к военной истории, а красно-зеленая – плод провинциально-административных фантазий.
В отличие от российской власти, наша удивительно непоследовательна - после всех сил и ресурсов, вбитых в раскрутку фликера как символа гражданской лояльности, менять его, на что-то новое – абсурд, если не сказать диверсия. Выходит, горожане, разгуливавшие полтора года назад с фликером вместо галстука унижались зря?... Не уследил за придворной модой и ты уже не образец для подражания, а смешной и архаичный динозавр. 
Скрывшись подальше от подсознательно-сознательных сограждан, читаю брошюру либерального военного обозревателя  Александра Гольца "Российский милитаризм - препятствие модернизации страны".
«Вот так Артур Вагтс, автор классического труда «История милитаризма», разграничивает стремление укрепить обороноспособность и подготовить армию к возможной войне, естественное для любого государства и милитаризм: «Это различие фундаментально, и оно имеет определяющий характер. Для военного подхода прежде всего характерно стремление сконцентрировать людские и материальные ресурсы для того, чтобы с максимальной эффективностью решать конкретные задачи. Милитаризм же представляет собой концентрацию обычаев, представлений и интересов, которые хоть и связаны с войнами и армиями, но в любом случае требует гораздо большего, чем просто удовлетворение военных потребностей. Отказываясь от научного подхода, милитаризм опирается на подход кастовый и культовый, на власть и веру». 
С частным случаем агромилитаризма, в котором основной функцией армии становятся парады, уборка урожая и производство ветеранов для военно-патриотической работы с  молодым поколением ни Вагтс ни Гольц видимо не были знакомы.
Мы знакомы. Больше того, вторым системообразующим фетишем после «подвига народа» у нас является «земля» - всепроникающее иррациональное сельское хозяйство. Оно у нас тоже, не для производства, а для придания происходящему сакрального смысла - «юношей питает, дает отраду старикам» и т.д. Логично было бы эти две составляющие национально-государственной мифологии, наконец, объединить не только в период сбора урожая, но и в светлые моменты праздника. Думаю, военный парад сельскохозяйственных животных, по случаю годовщины операции «Багратион» замечательно бы вписался в каноны государственной идеологии.